Квадроберы и недоигранное детство: есть ли между ними связь?

Для начала: что вообще такое квадробинг?

Вокруг квадроберов довольно быстро возникла почти моральная паника. Ребёнок надел хвост. Ребёнок надел маску. Ребёнок скачет на четвереньках. Всё. Кажется, пора вызывать психиатра. Но психологически происходящее может быть значительно проще.

В 2026 году Ирина Шаповаленко, Юлия Кочетова и Мария Климакова опубликовали специальную работу о квадробинге и анималистичных субкультурах.

Авторы рассматривают квадробинг как явление, находящееся на стыке двигательной активности, игры, косплея и ролевого поведения.

То есть сам по себе ребёнок, который изображает животное, не делает ничего принципиально непонятного психологии развития. Дети изображали животных задолго до TikTok. Они были тиграми. Собаками. Лошадьми. Драконами. Кошками.

Половина родителей хотя бы однажды разговаривала с ребёнком, который внезапно сообщил, что сегодня он кот и человеческую еду больше не употребляет. Новым является скорее формат. Появилась субкультура. Маски. Хвосты. Особая пластика.

Интернет-сообщества. Видео. Узнаваемая эстетика. И подростковая группа вокруг всего этого.

Почему детям это вообще нравится?

Если разобрать квадробинг на составляющие, загадочности становится значительно меньше.

Это движение

Квадробинг предполагает довольно интенсивную физическую активность. Бег. Прыжки. Координацию. Подражание движениям животных.

На фоне жизни, где ребёнок огромное количество времени проводит сидя — школа, домашняя работа, телефон, компьютер, дополнительные занятия, — возможность просто двигаться сама по себе может быть привлекательной.

Это превращение

Надеть маску и на некоторое время стать другим персонажем — очень старая игровая конструкция. В дошкольном возрасте это:

— Я тигр.

У подростка появляется маска, продуманный образ и видео в социальной сети. Форма стала сложнее. Механизм узнаваем.

Это творчество

Маску можно придумать. Сделать. Раскрасить. Создать персонажа. Придумать ему характер. Освоить движения. Снять видео.

Авторы современной психологической работы о квадробинге и родственных субкультурах отдельно отмечают возможности для творчества и самовыражения.

Это группа

А это для подростка особенно важно. Подростковый возраст — время, когда резко возрастает значение группы сверстников и вопроса:

«Кто я и где мои?»

Субкультура сразу предлагает готовую точку входа:

— Вот люди, которым нравится то же, что и тебе.

— Вот язык.

— Вот внешний образ.

— Вот правила.

— Вот сообщество.

И исследования подобных субкультур действительно показывают значение чувства принятия, принадлежности и возможности найти круг общения.

И наконец — это деятельность, которую ребёнок выбирает сам

Вот этот пункт мне кажется особенно интересным. Современный ребёнок живёт в довольно странном мире. Взрослые определяют:

• когда вставать;
• куда идти;
• что изучать;
• что читать;
• какое задание выполнить;
• когда заниматься английским;
• когда математикой;
• куда ехать на тренировку.

Даже «свободное время» нередко организовано взрослым. А тут ребёнок говорит:

— Я хочу быть лисой.

И взрослый впервые за день не понимает вообще ничего. Возможно, в этом и состоит часть удовольствия.

А свободной игры действительно стало меньше?

Есть серьёзные основания считать, что возможностей для самостоятельной детской активности за последние десятилетия действительно стало меньше.

Питер Грей, Дэвид Лэнси и Дэвид Бьорклунд в большой работе 2023 года собрали данные о сокращении самостоятельной активности детей: свободной игры, самостоятельного передвижения, деятельности вне непосредственного контроля взрослых.

Авторы выдвинули гипотезу, что этот процесс может быть одним из факторов ухудшения психического благополучия детей и подростков.

Важно: это именно научная гипотеза, основанная на совокупности данных, а не доказанная единственная причина современной детской тревожности или депрессии. Авторы сами не утверждают, что нашли универсальное объяснение всех проблем.

Но вопрос они ставят очень серьёзный:

что происходит с ребёнком, если у него становится всё меньше ситуаций, в которых он сам выбирает деятельность, принимает решения, рискует в разумных пределах, решает проблемы и управляет собственным временем?

Игра связана с психическим благополучием

Здесь появились уже совсем свежие данные. В 2026 году было опубликовано большое продольное исследование на данных 1426 детей.

Исследователи оценивали способность к воображаемой игре в возрасте 2–3 лет, а затем психологические показатели этих детей в 4–5 и 6–7 лет.

Более развитая воображаемая игра в раннем возрасте была связана с меньшим количеством внутренних и внешних психологических проблем позднее — даже после учёта ряда других факторов. Но снова осторожно. Это не означает:

«Если малыш плохо играл в куклы, у него обязательно возникнут психологические проблемы».

Исследование показывает связь, а не такую простую причинность.

В том же 2026 году вышел систематический обзор свободной игры уже у детей школьного возраста и подростков. В него вошли 24 исследования примерно с 13 755 участниками от 4 до 20 лет. Исследователи оценили 41 результат, связанный с психическим благополучием.

36 были положительными. 5 — неопределёнными или не показали эффекта. Отрицательных результатов не было.

Авторы при этом подчёркивают, что качество доказательной базы пока неоднородно и исследований нужно больше. Но сама картина интересная:

потребность в свободной игре явно не заканчивается в тот день, когда ребёнок идёт в первый класс.

Может быть, мы слишком рано решили, что большие дети больше не играют?

Вот здесь, мне кажется, скрыта одна из проблем. Когда трёхлетний ребёнок ползает по полу и изображает тигра, взрослые умиляются:

— Какое богатое воображение!

Когда то же самое делает двенадцатилетний:

— Господи, что с ним?!

Но человеческая потребность в игре не исчезает. Меняется её форма. Взрослые тоже играют. Компьютерные игры. Настольные игры. Ролевые игры. Исторические реконструкции. Квесты. Театр. Косплей. Спорт. Иммерсивные пространства. Мы просто перестаём называть большую часть этого детским словом «игра».

Поэтому сам факт, что подросток хочет временно стать персонажем, ещё не выглядит психологически фантастическим. Интереснее другой вопрос:

почему именно такая форма игры оказалась привлекательной для такого количества детей?

И вот здесь появляется гипотеза о «недоигранности»

Представим ребёнка, чьё расписание с раннего возраста выглядит примерно так:

• детский сад;
• развивающие занятия;
• подготовка к школе;
• английский;
• спорт;
• музыка;
• домашнее задание;
• телефон.

После поступления в школу:

• школа;
• домашняя работа;
• репетитор;
• кружок;
• ещё один кружок;
• экран.

Он может получать огромное количество развития. Знаний. Навыков. Впечатлений.

Но при этом у него может оставаться очень мало времени на деятельность, которая обладает совершенно другими свойствами:

я сам придумал, что сейчас делать; я сам придумал правила; это не оценивается; здесь нет правильного результата; я могу быть кем угодно; я могу остановиться, когда захочу.

Это и есть свободная игра. И поэтому можно осторожно предположить:

у части детей и подростков квадробинг может выполнять функцию свободной телесной, воображаемой и ролевой игры — возможно, в том числе компенсируя недостаток такого пространства в повседневной жизни.

Подчеркнём ещё раз:

это гипотеза.

Наука пока не проверяла, играли ли нынешние квадроберы в дошкольном возрасте меньше других детей. Мы не знаем.

И вполне возможно, что когда такое исследование появится, никакой особой связи вообще не обнаружится. Но сам вопрос имеет смысл. Потому что почти все компоненты свободной игры здесь присутствуют. Самостоятельный выбор. Движение. Воображение.

Роль. Создание персонажа. Общение со сверстниками. Отсутствие академического результата. И даже совершенно необходимое подростку:

«Это наше. Взрослые вообще не понимают».

Последнее, надо признать, для хорошей подростковой субкультуры почти обязательное условие.

Но разве это не просто TikTok?

И TikTok тоже. Свежий психологический анализ квадробинга отдельно отмечает роль социальных сетей. Видео распространяются. Появляются сообщества. Ребёнок видит других детей. Получает лайки и комментарии. Поведение подкрепляется вниманием.

Формируется тренд.

Поэтому объяснять квадробинг исключительно внутренней психологической потребностью тоже было бы неправильно. У феномена почти наверняка нет одной причины. Для одного ребёнка это просто мода. Для другого — спорт. Для третьего — творчество.

Для четвёртого — друзья. Для пятого — возможность уйти от неприятных переживаний. А у шестого всё сразу.

Квадробинг и териантропия — не одно и то же

И здесь необходимо провести очень важную границу. Ребёнок говорит:

— Сейчас я волк.

Надевает маску. Бегает. Потом снимает её, идёт ужинать и прекрасно знает, что является человеком. Это игровая ситуация.

Совсем другое — когда образ животного становится не ролью, а центральной частью идентичности и начинают нарушаться границы между игрой и реальностью. В современной научной литературе квадробинг как хобби специально отделяют от териантропии.

И даже сама териантропическая идентичность автоматически не является психиатрическим диагнозом. Для психолога гораздо важнее другое:

• сохраняется ли контакт с реальностью;
• нарушается ли обычная жизнь ребёнка;
• может ли он свободно входить в роль и выходить из неё;
• остаются ли другие интересы;
• сохраняются ли отношения;
• нет ли выраженной изоляции;
• не становится ли образ способом полностью уйти от реальности.

То есть вопрос не:

«Он изображает лису — это нормально?»

А:

«Как эта деятельность встроена в его жизнь?»

Когда действительно стоит насторожиться

Сам по себе хвост — не диагноз. Маска — тоже. Прыжки на четвереньках — тем более. Но взрослому стоит внимательнее посмотреть на ситуацию, если ребёнок:

• перестаёт различать игру и реальность;
• полностью отказывается от других социальных ролей;
• резко изолируется;
• теряет остальные интересы;
• не может нормально учиться, общаться или выполнять обычные повседневные действия;
• использует субкультуру только как способ полного ухода от тяжёлой реальности;
• демонстрирует другие выраженные изменения поведения или психического состояния.

И даже в этом случае задача взрослого — не сорвать маску и объявить:

— Всё! Никаких лис!

Нужно понять, что именно происходит с ребёнком и какую функцию выполняет это увлечение.

А может, вместо запрета стоит вернуть детям право играть?

И вот это, пожалуй, главный вопрос. Допустим даже, что гипотеза о «недоигранности» квадроберов когда-нибудь окажется неверной. Более широкий вопрос от этого никуда не денется.

Сколько свободной игры вообще осталось у современных детей?

Не образовательной игры. Не развивающей. Не той, где взрослый уже приготовил карточки и знает правильный ответ. А деятельности, в которой ребёнок сам решает: что; как; с кем; сколько; и зачем. Мы очень много говорим о том, что детям нужно дать.

Больше английского. Больше спорта. Больше математики. Больше знаний. Может быть, иногда стоит подумать и о том, чего им нужно не давать. Не давать готовый сценарий. Не давать цель. Не давать оценку. Не занимать каждую минуту. Оставить кусок времени, в котором может произойти что-то совершенно бесполезное.

Например, человек станет волком. И возможно, в тот момент он будет делать именно то, что ему нужно.

Так квадроберы всё-таки «недоигравшие дети»?

Мы этого не знаем. На сегодняшний день прямых научных доказательств такой связи нет. Но есть несколько установленных фактов. Свободная и воображаемая игра связана с психическим благополучием детей.

Возможностей для самостоятельной детской активности в современном мире во многих обществах стало меньше. Потребность в игре сохраняется далеко за пределами дошкольного возраста.

А квадробинг действительно объединяет физическую активность, воображение, ролевое поведение, творчество, самостоятельность и общение со сверстниками. Поэтому научно корректный вопрос сегодня звучит не так:

«Квадроберы — это дети, которые недоиграли?»

А так:

«Может ли квадробинг у части подростков выполнять функцию свободной телесной и ролевой игры, пространства для которой в современной детской жизни стало меньше?»

И вот на этот вопрос ответ пока:

возможно.

Косвенные основания есть. Прямых доказательств — пока нет.

И это как раз тот случай, когда интереснее не испугаться новой детской субкультуры, а посмотреть на неё внимательнее. Иногда странное поведение детей рассказывает нам не только о детях. Иногда оно довольно много рассказывает о мире, который построили для них взрослые.

На чём основан материал

И. В. Шаповаленко, Ю. А. Кочетова, М. В. Климакова, 2026 «Проблема квадробинга и анималистичных субкультур в психологии» — психологический анализ квадробинга, его связи со спортивно-игровой деятельностью, ролевым поведением, субкультурой и идентичностью; разграничение квадробинга и териантропии.

Fotini Vasilopoulos и коллеги, 2026 Longitudinal Evidence of the Relationship Between Pretend Play and Mental Health in the Early Years — продольное исследование 1426 детей о связи воображаемой игры в 2–3 года с последующими показателями психического здоровья.

The Impact of Free Play on School-Aged Children’s Mental Wellbeing: A Mixed-Methods Systematic Review, 2026 Систематический обзор 24 исследований свободной игры с общей выборкой около 13 755 детей и молодых людей.

Peter Gray, David F. Lancy, David F. Bjorklund, 2023 Decline in Independent Activity as a Cause of Decline in Children’s Mental Well-being: Summary of the Evidence — обзор данных и гипотеза о связи сокращения самостоятельной деятельности детей с ухудшением психического благополучия.